Пока мы всё ещё падали в гравитационную яму одного из газовых гигантов Севильской системы для выравнивания скорости с орбитой Севильи, я пригласил К в свою каюту и показал ему телефон. «Вы задали мне вопрос в прошлый раз, а я не смог ответить», — сказал я. — «В этот раз ответ у меня с собой». Открыв видеогалерею телефона, я включил документальный фильм про изготовление современных интегральных схем.

Покров К был коричневым, когда видео началось, но по мере просмотра медленно багровел, потом стал ярко-красным. К сделал жест, и я показал, как касанием остановить воспроизведение.

«Как эта штука получает видеоданные с Земли?»

«Никак. Всё уже внутри».

«Целое видео хранится в устройстве этого размера?»

«Всё куда хуже». Я перевернул телефон и снял крышку, обнажив карту памяти размером с человеческий ноготь: — «Это видео, и ещё около сотни, хранятся здесь».

«О космос, как же это возможно?»

«Видео, что вы смотрите, разъяснит».

К продолжило просмотр. Кремниевые пластины резали, полировали, вакуумировали, экспонировали, соскабливали, вымывали. Процесс повторялся из раза в раз с немного отличными химикатами. А потом снова. И ещё раз. К остановило видео.

«Насколько точно должны быть замерены вещи каждый раз, как их готовят к помещению в вакуумную камеру?»

«Это было сказано в начале видео, но по-моему, там техпроцесс в двадцать нанометров. Поэтому, очевидно даже немножко точнее такого. Там применяются оптические методы — в данном случае с ультрафиолетовое излучение, чтобы длина волны была настолько короткой, насколько возможно».

«И как много раз это повторяют?»

«Видео объясняет. По-моему, в этом процессе около тридцати этапов».

«И ЭТО РАБОТАЕТ?»

«Результат у вас в руках».

К завершил просмотр, и к концу его покров почти светился флуоресцентным зелёным.«Как много этих устройств ваша раса может произвести?»

«Практически каждый человек обновляет свои каждые год-два по мере их улучшения».

«Но это значит, что вы должны выпускать миллиарды — этим извилистым, безумным процессом!»

«Что мы и делаем. На фабрику, где делают эти чипы, ушло больше миллиарда долларов — и это только одна из нескольких, необходимых для создания этих устройств».

«Пенальти не было переведено».

Я немного подумал. — «Представьте направленные усилия десятков тысяч людей, сфокусированных только на этом, в течение минимум года».

Я осознал, что настал черёд К задуматься. «Во имя Земли, как вы смогли заставить людей приложить подобные усилия ради таких вещей?»

«Мы выдаём им знаки, которые они могут обменять на вещи типа такой, они называются деньги. Деньги необходимы и ради других — похоже, принимаемых вами как должное — вещей, поэтому ради доступа к ним мы мотивированы делать, что в наших силах. К, я знаю, что вы были одним из дипломатов, чаще всего общавшихся с человечеством, разве мы вам не рассказали ни о чём из этого?»

«Нет. Ничего подобного. Ничего об этой вашей системе... вы хотите сказать, что базовые жизненные потребности вроде еды и воды привязаны к этой системе денег?»

Я кивнул, зная, что К понятен этот жест. «Мы зовём её капитализмом. Весьма успешная система».

«Звучит ужасно шантажирующе».

«Ну, по правде говоря, так и есть. Но нам никто не давал дары, как вашим народам - поэтому нам пришлось что-то выдумать. Хм, если подумать, я тоже не в курсе, как создаются ваши технологии».

«Мы ничего не утаили от ваших людей. Мы думали, что ваши лидеры проинформируют вас».

«Это предположение на Земле не всегда справедливо. К, я показал нашу, как можно узнать о ваших технологии?»

«О, я точно знаю, с кем вам нужно пообщаться».

Два дня спустя свертколёт перешёл на орбиту, шаттл отвёз нас на поверхность, и К представило меня одному из ведущих учёных Севильи в области нанитной сборки. Стены его офиса были усеяны, казалось, картинками с электронного микроскопа. Мы начали нашу встречу с того, что оно посмотрело видео на моём телефоне.

«Это замечательно», — сказало оно. — «К оповестило меня о титаническом объёме памяти этого устройства, но как же оно питается?»

«Химическая батарея», — ответил я, вскрыл крышку и показал. — «Правда, она садится, примерно на пятидесяти процентах ёмкости. Я принёс устройство, которое может перезарядить батарею, но ему нужен источник очень яркого света, типа солнца».

«О, об этом мы позаботимся», — сказал исследователь. — «Никому на протяжении миллионов лет не приходило в голову пытаться приложить столько усилий для производства, сколько показано в этом видео. Количество способов, которыми что-то может пойти не так, просто безумно, а использовать нанитов во много раз проще».

«Я привёл его, чтобы он посмотрел на наши методы», — сказало К.

«А. Ну, узрите же», — Оно повело меня к одному из постеров на стене и ткнуло его. — «Это экземпляр нанита — возможно, величайшего из даров Кураторов, с момента, как мы стали разумны». Нанит представлял из себя куб с какими-то узорами на сторонах.

«Это картинка с электронного микроскопа? Насколько он большой?»

После некоторого пинания переводчика мы установили, что да, это было изображение с электронного сканирующего микроскопа, а сам нанит вдоль грани был около четырёх сотен нанометров. «Одна единица сама по себе особо ни на что не годна», — сказал исследователь. — «Вот простейшая известная нам структура, способная создавать больше нанитов. Она сама состоит из примерно пяти сотен, и вообще не делает ничего с нанитами, что создаёт, хотя их могут использовать другие процессы».

«Что она использует в качестве сырья?»

«Ультрафиолетовое излучение как энергию, диоксид кремния, который разбирает на кислород и кремний, а также остаточные элементы, растворённые в окружающей жидкости. Организовать подобное не так сложно. В образовательной программе наших незрелых юнцов поощряется создание нанитной колыбели».

«И на что наниты годятся?»

«Они могут быть элементами электронных усилителей или цифровых вычислителей — или же структурными элементами. Могут хранить электроэнергию и излучать свет. На практике сборка должна включать сотни тысяч, миллионов или даже больше нанитов, но сколь угодно большие количества их можно получить из простых материалов как часть бо́льшего процесса строительства. Большинство наших зданий сделаны из них — ведь куда проще позволить зданию строить себя, чем двигать тяжёлые материалы в нужное место».

Я заметил, что при всём их развитии, ни в Севилье, ни в Помпеи не было зданий выше десяти-пятнадцати этажей. «И каков же предел прочности блока нанитов?»

После ещё одного раунда пинания переводчика мы установили, что около четырёх тысяч PSI. «Наша несущая сталь раз в десять прочнее», — сказал я.

«Но что же вам приходится делать, чтобы её создать?»

«Плавить».

«Из чего она сделана?»

«Железо и никель». Я подумал о информационных технологиях, и совсем не догадался привезти видео плавильни или металлургического комбината.

«Вы плавите металлы в количествах, достаточных для возведения здания?»

«Постоянно».

«И что, это тоже требует направленной координации тысяч людей?»

«Да, примерно так мы всё и делаем. У вас же наверняка есть вещи, которые не сделаны из нанитов?»

«Ну, очевидно, их нельзя употребить в пищу — но многое из нашего земледелия полагается на собранные ими машины. Наниты способны точно располагаться и селективно захватывать реагенты, поэтому годятся для создания пластика и других компаундов — из которых мы делаем вещи, для которых наниты слишком грубы или явный перебор — типа труб и посуды».

«А вот вопрос. Ваш молодняк умеет собирать новых нанитов; а могут ли дети соорудить из них что-то продвинутое?»

«Если захотят. Чертежи свободно доступны всем».

«Что насчёт двигателя свёртки?»

«Ну конечно, он ведь сделан из нанитов. Потребуется много, но организовать много нанитов не так уж и сложно. Разумеется, смысла строить свёртыватель на поверхности планеты мало — при попытке использования вы захватите вместе с собой довольно большой кратер».

«И свёрточный двигатель может случайно свернуть планету в недра звезды».

«Ну, Кураторы же дали нам настроечные константы, поэтому никакой опасности для нас нет».

«А что, если кто-то специально решит это сделать?»

«Ну, никто не будет этого делать, это же суицид».

Я решил, что здесь хорошо бы сказать «Отлично, спасибо» — и завершить диалог. Очевидно, было много вещей про человечество, о которых наши добрые представители умолчали.

Позже К предстал перед моими дверьми с контейнером чего-то под названием "Роял Салют" — оказавшимся впоследствии ещё одним до безобразия дорогим Скотчем, который пришельцы могли легко воспроизвести из нескольких капель образца. «Вы что-то скрываете», — верно обвинил меня К.

«Вы многое узнали о нас», — сказал я, пытаясь уйти от темы.

«Вы пытаетесь уйти от темы», — сказал К.

Общение с полностью честными существами достаточно странная вещь, но к ней легко пристраститься. «Некоторые из наших людей намеренно использовали бы свёртыватель, чтобы всех нас прикончить», — сказал я».

«О, мы уже пару лет как об этом знаем».

«Из тех, с кеми я общался, кажется, никто, кроме вас не знает».

«Мы на самом деле вообще не знаем, что с этим делать — и это ужасно. Многие из вас гениальны и благородны, а другие же безгранично больны».

Я мрачно кинвнул: — «Возможно, стоит винить Кураторов за безразличие к нам».

К поднял стакан в жесте, перенятом у меня. Я встретил его своим и чокнулся. «Мы понятия не имеем, почему вас обделили», — сказало К, «но все наши думают, что это было неправильно. Это оставило вас наедине с невообразимыми ддя нас препятствиями — и вы их преодолели, разрешив невообразимыми для нас методами».

«Замечательно это осознавать — если, конечно, человечество сможет пережить текущие события».

«Да не о вашей расе я волнуюсь», — к моему удивлению, сказало К. — «Я то, что ваши люди называют дипломатом. Я путешествовал по галактике и встретил представителей тысяч видов. У всех нас одни и те же наниты, те же свёртыватели, те же стабилизирующие планету луны. Все мы дышим кислородом и построены из ДНК. Как бы наши расы не отличались, из-за Кураторов вы и я содержим как минимум пятьдесят процентов идентичных генов». К опрокинуло стакан, и я осознал, что уже до визита ко мне выпито было изрядно.

«Вы в порядке?» спросил я.

«Не думаю, что хоть кто-нибудь из нас сейчас в порядке» — ответил К. — «Насколько нам было известно, наниты и свёрточный двигатель — это пик развития технологий. Так было почти восемь миллиардов ваших Земных лет. Мы понятия не имеем, что Кураторы могли утаить от нас. В конце-концов, как-то же они должны были сделать первые несколько нанитов. Я по-настоящему об этом никогда не думал, пока вы не показали мне видео изготовления. Наверняка когда-то давно Кураторы были совсем как вы. В конце концов, их тоже никто не Курировал».

К опрокинул стакан с напитком и тихо вышел. Потратив время на изучение их расы, я осознал — фиолетовый цвет К означал, что оно только что попрощалось. Я никогда не встречу его снова.