Хоть К и перестало отвечать на мои звонки после крайней нашей встречи, я достаточно сдружился с директором севильской нанитной лаборатории, взявшим на себя обязанность устроить мне доскональную экскурсию по своему ремеслу, пока я ждал планового возвращения свертколёта с Земли.

Оказывается, существует более сотни типов нанитов, включая несколько, которые не станут частью финальной структуры. Координация хоровода нанитов ради постройки макроскопического объекта — в особенности большого, типа здания — это достижение, сравнимое по масштабам с машиностроением человечества. Единственной константой является кубическая структура нанитов с гранью в 400 нанометров. Это тот самый стандарт, что вдыхает в весь процесс жизнь.

По пути я снимал на фото всех все постеры микроскопических снимков, и даже пару раз отправился в полевые условия, чтобы увидеть и заснять на телефон видео процесса строительства. За пару дней до отбытия я, наконец, осмелился спросить о свёртывателе — и обнаружил, что насторожённость в этом вопросе была излишней. Мой гид гордо рассказал мне, что существовало четыре подвида нанитов без какой-либо иной цели, кроме создания критических узлов генераторов свёртки; хоть инопланетяне и знали теорию и принцип работы, способов создать подобное оборудование, кроме использования данных Кураторами исходных нанитов, у них не было.

Наконец, за бокалом ещё одного безумно дорогого бренди с Земли, я упомянул о своём интересе к вмешательству Кураторов. Севилец, которого я стал называть Л, ответил, что если я желаю наблюдать активность Кураторов, необходимо найти планету на "предельной стезе" промеж появления земледелия и письменности и финальным созреванием космических путешествий и свёртывателя. «Это интервал, когда Кураторы активнее всего развивают расы, — сказало оно. — Это очевидно по археологическим сводкам».

«Активнее всего развивают большинство рас», — нахмурился я.

«Ах да, слышал от нашего друга К. У меня нет этому объяснений — вам же желаю найти удовлетворительное». Оказалось, что Севильцы знали о нескольких таких расах на предельной стезе, но к их планетам не ходили свёртколёты из-за введённого Кураторами карантина.

Позже, на Земле, Директор нашего проекта свёртколёта и несколько его высокопоставленных адъютантов внимательно слушали мой доклад о случившемся. Они торжественно скопировали фотографии с моего телефона и даже не стали докучать просьбами их не показывать и молчать о том, что случилось. «Мы очень ценим ваши старания», — сказал Директор.

«Не уверен, к чему же именно я их прикладываю».

«По-моему, вы становитесь первым послом человечества в галактике».

Позже, во время казавшейся мне случайной прогулки по центру, мы вышли к большому агрегату. «Мы считаем, что это устройство решит нашу главную проблему, — сказал Директор. — Это свёрточный подавитель. Вселенной вообще не по нраву установление свёртки — и его можно предотвратить. Расчёты проверены, и мы убеждены, что преодолеть подавитель нельзя. Единственный недостаток — при запуске он также изолирует нас от межзвёздного сообщества».

«Свёртколёты могут замедляться и приближаться и каким-нибудь иным методом».

«Иного метода для них на деле нет. Судна свёртки настолько огромны, что не имеют иных практичных двигателей, кроме самого свёрточного генератора, и если мы отключим его, пришельцы будут беспомощны в падении в нашу гравитационную яму. Никто из них не будет рисковать подобным».

«И всё же, если же люди начнут делать свёртыватели, я бы жил спокойнее, будь та штука включена».

«Именно поэтому мы её собрали и испытали. Но думается, возможно и кое-что получше. — Мы прошли ещё немного и вышли к объёмному месту, которое готовили к работам. — Вот здесь мы собираемся построить ограничитель свёрточного размаха».

Не желая глупо выглядеть, я сделал вопроющее лицо.

Директор улыбнулся: — «Протяжённость свёртывающего поля в трёхмерном пространстве в основном определяется массой, окружающей исходную точку свёртки. Она устанавливает резонанс в пространстве десяти измерений, тем самым фиксируя свёрточный размер. Если точка свёртки окружена в основном цельной сферой, ожидаемый охват — примерно тройной радиус этой физической массы».

«Это поэтому при свёртке с поверхности, планету берёшь с собой?»

«На самом деле всё чутка сложнее. Если не знать, что делать — да, всю планету, но даже зная константы, если начинать на поверхности, то захватишь кусок земли размером с хороший стадион».

«Звучит по-прежнему не очень практично».

«Верно. Дело в чём, тот же принцип, что позволяет подавить свёртку, может также позволить и ограничить её размах. Мы уверены в способности построить эту штуку и работаем 24/7. Она обеспечит нас способностью пропускать приходящие свёртколёты, одновременно запрещая нашим или ещё каким безумцам выворот в недра Солнца. Проще говоря, она будет подавлять только неправильно сконфигурированную свёртку».

«Звучит достойным стремлением», — нейтрально отметил я.

«Но не самое наше важное», — ответил он. Мы прошли ещё, и наконец, вышли через дверь ангара наружу. Мы подошли к аппарату, в котором я узнал двухместный тренировочный истребитель-СВВП.

«Узрите же первый звездолёт человечества», — сказал мой гид.

«У этой штуки внутри свёртыватель? Я думал, что двигатель свёртки сам по себе больше всего этого самолёта».

«Так и есть — если собирать его нанитами. Наши методы изготовления планарнее, но намного точнее. Наш двигатель около полуметра в ширину. Мы выбрали этот истребитель потому, что его систему герметизации несложно было улучшить для полного вакуума. Он может упасть в атмосферу, спланировать до земли, потом набрать высоту и улететь достаточно высоко, чтобы безопасно вывернуться из атмосферы, потратив лишь мизер топлива».

«Он хоть раз летал?»

«Позвольте вам кое-кого представить, — я увидел идущую к нам женщину в униформе. Директор представил нас. – Первый человеческий посол к звёздам, знакомьтесь: первый пилот человеческого звездолёта».

«Я отправляла его к каждому телу Солнечной системы, — сказала она во время рукопожатия. — И я вам скажу, Плутон странный».

Я посмотрел на Директора. «Мы получили много отличных данных для исследования, хоть и придётся соблюдать осторожность при их обнародовании, — сказал он. — Через пару лет все будут знать, но сейчас это один из самых наших больших секретов».

«Сомневаюсь, что всё это становится мне привычным», — сказал я с небольшим мрачным смешком.

«О, сейчас усугублю. Ваше следующее задание: отправляйтесь на один из миров предельной стези, о которых Севильцы рассказали вам — и найдите доказательства активности Кураторов».

«Куда именно?»

«Я подумал, что лучше оставить это решение вам».

«Ещё не доводилось бывать вне Солнечной системы, — обнадёживающе сказала мой пилот. — Жду с нетерпением».

И поэтому, уже следующим днём я был за сотню световых лет от Земли — в этот раз в судне, сделанном полностью человеческой промышленностью — с пилотом, слишком уж наслаждавшейся выворотами через планетарные гравитационные ямы в целях проверки и уравнивания скоростей. Наконец, мы вывернулись в верхние слои атмосферы мира, во многом похожего на Землю, Севилью или Помпеи.

«Мы приземлимся через примерно полчаса», — сказала Эм с переднего сиденья.

«Мы не сгорим?»

«У нас нет орбитальной скорости. Будем падать, пока не сможем планировать, тогда я запущу двигатели, чтобы сесть».

Всё шло по плану до момента, как мы приземлились на открытом месте и открыли колпак пилота. «Мы же первопроходцы этой планеты?» — спросил я у снимающей дыхательную маску Эм.

«Конечно. Инопланетяне сюда не летают, а этот людской звездолёт — единственный».

«Хорошо, но тогда как вон у того края опушки оказался человек?»

Он выглядел хорошо ухоженным английским джентльменом; пока мы складывали снаряжение и покидали звездолёт, он молча смотрел. Стоило нам оказаться на земле, он подошёл и протянул руку, которую мы любезно пожали.

Эм уступила, раз уж от меня ожидалась роль посла. «Я думал, мы первые люди здесь», — сказал я с уважением, немного удивлённо.

«О, это так, — улыбаясь, ответил он. — Мы отточили искусство ходить в рядах наших детей вечность назад. Приди я в любой ваш самый продвинутый госпиталь, никто и не заподозрили бы во мне пришельца — но, тем не менее, я один из тех, кого вы зовёте Кураторами».

«Мы здесь, чтобы встретить вас», — сказал я.

«Знаю. Очевидно, Земля является моим обычным уделом — но, когда мы осознали, что вы собираетесь нарушить карантин, мне было поручено прибыть сюда и остановить вас. Обе расы ваших знакомых по космосу молоды, сами едва только из карантина, и они не понимали — и посему не сообщили, насколько же это опасно».

«Чем же?»

«Нас не особо заботят судьбы рас, не достигших предельной стези. Они неоднократно появляются и исчезают, ничего не добившись, не интригуя совсем. А для рас, прошедших предельную стезю и обревших космическую свободу, мы считаем их долгом справляться с трудностями пустоши макрокосма и бездны взаимодействия межзвёздной торговли. Впади вы в буйство завоевателей, они должны смочь за себя постоять».

«А вот расы на предельной стезе нам интересны, но они уязвимы к преждевременному влиянию и ещё не способны защитить себя от пришельцев с высокими технологиями. Мы не желаем, чтобы вы вербовали, обращали в свою веру или вершили здесь суд. Мы хотим, чтобы эти существа определили собственный строй, отточили и укрепили, а потом привнесли его в галактику, заняв место в просторном саду, что мы создавали на протяжении почти восьми миллиардов ваших Земных лет».

Эм вступила: «Не похоже, чтобы вы о нас так заботились на предельной стезе» — сказала она с острым оттенком горечи.

«Ваша агрессивность волновала нас, — невозмутимо ответил Куратор. — Вы гораздо легче обычного миритесь с убийством собственных братьев и сестёр. Мы решили развивать вас медленно, чтобы дать время перерости эту черту; но вышло так, что каждый раз, как по нашему мнению наставало нужное время, вы либо уже достигали всего сами, либо были на пороге открытия. В этом случае мы позволяли продвинуться самостоятельно — чтобы заслугой владели вы сами. При всех ваших бедах ваш вид достиг замечательных высот. Хоть и сделано из орудия смерти, ваше судно — чудесный и неповторимый в своих размерах и манёвренности звездолёт."

«Вам не подумалось нужным помочь нам с этой агрессивностью, а не предоставлять нас самим себе?»

Он пожал плечами. «Таково было решение. Ваша скорость развития была поразительной. Мы недооценили эффект угрозы взаимного уничтожения на не столь склонных к братоубийству представителей вашего вида. Вам ведь пришлось защищаться от опасного меньшинства. Конечно, опасные ваши представители склонны занимать высокие места в политических системах — и эта проблема до сих пор актуальна. На протяжении эпох наш политика была в основном невмешательством. Иногда наши подопечные убивают себя вместо развития — и это тоже естественная часть того, что мы пытаемся поощрять. У нас были и другие кровожадные отпрыски, но никого столь технологически успешного, как вы».

«И вот теперь, у нас есть свёртыватель».

«Да. Интересно посмотреть, как вы им воспользуетесь. Он настолько же опасен, насколько полезен. Лишь малая горсть рас в нашей памяти когда-либо озаботилась созданием ядерного оружия. Способность делать большие грязные взрывы по сравнению с возможностями свёртывателя совсем не впечатляет; а большинство детей наших получают двигатель свёртки даже без участия построенных вами колоссальных промышленных отраслей».

«Ведь с нанитами, любой индивид может сделать свёрточный движок при желании».

«Именно».

«И что же нас ждёт?»

«Вы покинете эту планету и не посетите ни одного мира на карантине предельной стези. В основном, мы считаем вас заботой наших детей и вас самих — но мы не потерпим помех в своём садоводстве. В одном севильцы ввели вас в заблуждение потому, что сами правды не знают. Наши стандарты разумны; получив правильные настроечные параметры, никто из наших детей не был настолько глуп, чтобы вывернуть родную планету в недра звезды случайно. Но несколько планет всё же вывернулось в звёзды. Мы не пытаемся создать упорядоченный и строгий сад; мы хотим, чтобы дети наши преподносили нам сюрприз. Ничто не было бы так скучно и бесполезно, как полная галактика спроектированной жизни, соответствующей какому-нибудь идеальному техзаданию. Но даже так, время от времени приходится пропалывать сорняки».

«Это угроза?» — резко спросила Эм.

«Просто предупреждение. Наши требования немногочисленны и рациональны. Даю вам полчаса на отбытие. В ином случае, Землю вы больше не увидите». — И он растворился в воздухе.

«Что за чёрт!» — Эм рванула вперёд и ощупала место, где до этого стоял Куратор.

«Глазам не верю, он вывернулся с поверхности планеты?»

«Точно так. Не унёс ни единой травинки — и от себя ничего не оставил. Хлопка перепада давления не было. Как он, чёрт побери, это сделал?»

«Давай же, нужно уходить».

«Надо выяснить, как он это сделал!»

«Чего не получится сделать, если нас вывернут на другой конец Галактики — кажется, он именно это имел в виду —, если не уйдём. Он только что показал кое-что очень ценное».

«И что же? Мы даже близко не подошли к возможности делать что-то подобное».

«Но зная теперь, что такое реально, можно дерзать понять, как он это провернул».