Никогда не увлекался ночёвками в палатке, но Эм было нужно отвезти геолога на задание на другой планете, а наш новый звездолёт прибывал через день. Я проснулся от гула турбовинтовых двигателей С-130. Пнув включатель батареи светодиодных посадочных огней, я успел выбрался из палатки как раз, чтобы застать ряд расцветших парашютов в утреннем небе.

Бокскар¹ приземлиться ещё не мог — самой посадочной полосы не было — но отчасти в этом и состояла текущая миссия. Когда самолёт исчез в первом прыжке свёртки домой, последние раскрывшиеся парашюты оказались куда легче и манёвренней тех, что несли поддоны материалов и инструментов к поверхности. Один из них приземлился рядом со мной: подбежавший служащий мне отсалютовал. «Сэр, это вы Посол Джей?» — спросил он серьёзно.

«Сынок, мы в восьмидесяти световых годах от Земли, мой пилот — женщина и на другом задании, так что всё вроде как очевидно», — сухо заметил я.

Несколько минут спустя ко мне добрался его старшина. «Посол» — прозвучало с протянутой рукой, которую я энергично пожал.

«Мы построим вам лучшую чёртову полосу, что видела эта планета!» — сказал он с акульей ухмылкой.

«Ценю усердие, но вы же понимаете, что эта планка здесь не так высока?» — Мы оба посмеялись и он обернулся. «Парни, разбиваем лагерь! Посол небось устал спать на земле и есть сухпайки».

Через пару часов они поставили большой тент и заполняли его складными кроватями и столами. Рабочие были из СиБи, стройбатальона морпехов — и они занимались тем же, что делали во всех других Земных уголках на протяжении почти сотни лет.

Несколько часов спустя меня попросили дать речь. «Посол Джей, вы уже выбрали имя этому месту?» — спросил Адмирал.

«Выбрал, — ответил я. — Добро пожаловать на планету Провиденс».

Прозвучали аплодисменты. «Так мы здесь делаем дела под покровительством Господа?» — чуть позже спросил он.

«Вообще, имя я выбрал не поэтому» — сказал я, но в тот момент объяснять не стал.

Присутствующие разошлись. Рядом находились как небольшая речка, так и залежи извести — это и стало основной причиной, почему наш геолог выбрал это место для первого внеземного проекта. СиБи привезли всё остальное, что нужно было для бетонной полосы. План говорил, что работы займут около двух недель.

«„Бокскар“ кажется весьма прозаичным именем для нашего второго звездолёта», — сказал Адмирал, пока мы стояли на раздаче за приветственным ужином — пюре с жареной курицей.

«Да ладно, — ответил я. — Вы же в курсе, что был такой парень — Фред Бок, командующий самолётом Б-29 во Второй Мировой. Его судно носило имя „Бок'с Кар“¹, что и было нарисовано на носу. И пусть сам Бок не участвовал в миссии, именно на его самолёте Чарльз Суини совершил сброс второй нашей атомной бомбы, „Толстяк“, на Нагасаки. И, если начистоту: судно-то грузовое, так что на деле — летающий товарный вагон».

Следующим днём я услышал знакомый рёв двигателей — рядом с нашей исходной маленькой палаткой приземлился Кузнечик. Я представил СиБи Эм и её геолога; после мы ели индейку под соусом на ужин.

Бокскар возвращался около трёх раз в день, сбрасывая снаряжение на парашютах. В конце концов, посадочная полоса начала проявляться — изначально как сырой грунт, выравниваемый парой небольших вездеходов. В течение недели фабрика начала замешивать Портландцемент, жернова молоть и сортировать заполнители, а дозатор смешивать всё с водой из местного ручья для производства бетона.

Эм нужно было вернуться домой отрапортовать, и она предложила меня подвезти — но я хотел досмотреть строительство полосы до конца. Как потом оказалось, вернулась она ещё до окончания. Работы шли полным ходом, и к финалу плоская полоса твёрдой поверхности протянется больше чем на три сотни метров. Бокскар продолжал курсировать и парашютировать грузы: наш инструментарий пополнили генераторы, освещение и краска.

В грузах были также вино и виски, и через несколько дней Адмирал задал мне за ужином неизбежный вопрос. «Почему Провиденс?»

«Ну, это столица Род-Айланда». — ответил я.

«И из пятидесяти штатов, вы решили почтить Род-Айланд, назвав нашу первую межзвёздную колонию именем его столицы?»

«Провиденс была основана Роджером Уильямсом после изгнания из Массачу́сетса,² — сказал я. — Это было первое место Нового Света, где практиковалась истинная свобода вероисповедания. До Уильямса, все колонии основывались с теократией».

«Весьма неплохо. Уильямс небось был весьма дальновидной личностью».

Я даже хрюкнул бурбоном. «О, как бы не так, — надрываясь хохотом, ответил я. — Роджер Уильямс был одним из самых чудовищно упёртых фундаменталистов на свете. Он верил, что буквально только 144'000 людей смогут попасть в Рай. Его вышвырнули из Массачусетса потому, что даже другие Пуритане сочли его чересчур повёрнутым».

Несколько секунд неловкой тишины. Потом Адмирал спросил: «Ну и почему же тогда вы назвали этот мир в честь его столицы?»

«Он рассудил так: если Бог поместил немногих избранных своих в толпу обречённых, это значит, что по воле Его избранные должны найти способ жить мирно среди обречённых. Это значило, что даже к туземцам и другим язычникам надо было относиться всерьёз. Уильямс — это тот, из-за кого свобода вероисповедания записана в Конституции Соединённых Штатов. Не потому, что он верил, что любая религия допустима, а потому, что был убеждён: жить в мире среди обречённых гореть в Аду — его долг».

К концу пояснения, я заметил воспаряющие бокалы. «За Провиденс», — сказали многие в унисон, и я поднял свой стакан вместе с ними.

На следующий день Бокскар, наконец, приземлился на планету Провиденс, и вскоре его нагнало Город Новый Орлеан — ещё одно судно, когда-то бывшее самолётом С—130, но (в отличие от Бокскара) переработанное для транспортировки пассажиров, а не грузов.

Один из сошедших с Новых Орлеан оказался генералом армии. «Вам надо бы продолжить выдумывать имена, — со смешком сказал он. — Мы думаем выкупить пару лишних 747-х Боингов».

«Я думал, что большинство их уже списано со службы», — отметил я.

«Так точно. Но в роли самолётов дальнего следования на Земле они смотрятся куда хуже, чем в роли звездолётов с двигателем свёртки».

Позже этим же вечером я забрёл на взлётную полосу и осознал, что она действительно была намного больше, чем нужно для С-130. Ребята-вояки думали наперёд и в рамки себя не вписывали.³ Первая взлётно-посадочная полоса, построенная человечеством на другой планете, сразу была достаточной для Боинга 747.